Известный афоризм гласит: власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно, — и это могут подтвердить граждане Туркменистана, испытавшие на себе произвол начальников. Однако полностью суть афоризма понимает лишь тот, кто сутками находился — или до сих пор находится — в чьих-то руках, и нет никого, кто мог бы за него вступиться. Покинувший страну Арслан в 2021 году проходил принудительное лечение «от гомосексуальности» в психдиспансере под Туркменабадом. Его пребывание там было коротким, но оставило в душе неизгладимый след. Мужчина рассказал turkmen.news о том, какие садистские методы применяют тамошние врачи к беспомощным пациентам, а также — о фактической торговле бывшими воспитанниками детских домов. Делимся его воспоминаниями.

Психоневрологический диспансер (ПНД) Лебапского велаята — одно из мест, где не пожелаешь оказаться даже врагу. Условия тут намного хуже, чем, скажем, в военной психиатрии в столице. Возможно, потому, что комиссии и проверки добираются до Туркменабада намного реже.

В ПНД есть мужское и женское отделения, их обитатели почти не пересекаются. Само здание очень старое и почти разваливается. Истёртый деревянный пол, стены покрашены в тёмно-зелёный цвет. На весь коридор — лишь две лампочки, поэтому внутри темно и безрадостно. Туалеты в виде хлипких кабинок из досок с дыркой в полу находятся на улице.

В палатах людей размещают в основном по двое. Есть отдельные палаты для буйных пациентов с зарешёченными дверями. Кровати, рассказывает Арслан, были обычные, с матрасами, но… в качестве наказания их убирали, а человека привязывали к железному основанию. За сменой белья не следили: человек мог обмочиться и продолжать спать на тех же простынях.

Питание ужасное. Обычная еда — суп и два ломтика хлеба. В супе плавают маленький кусок немытой и нечищеной моркови и куриная кожа, а если повезёт — то и капуста. Хлеб пахнет бензином и вызывает изжогу. По отдельным пациентам видно, что раньше они имели крупное телосложение и похудели очень резко — при том что в ПНД они почти не двигаются. На людях кожа буквально висит.

Некоторым родственники привозят еду, но она редко доходит по назначению. Что-то стоящее в передаче врачи забирают себе, а нет — так раздают «детям».

«Детьми» Арслан называет находившихся в ПНД сирот, хотя все они были совершеннолетними. По закону после 18 лет они имеют право на свою жилплощадь, поскольку то, что не может дать семья, должно выделять государство на деньги налогоплательщиков. Но воспользоваться этим правом, как писал turkmen.news, сиротам всячески мешают недобросовестные руководители детдомов и хякимликов. Пример лебапского ПНД показывает, что для этого чиновники могут не просто бездействовать, а и заниматься торговлей людьми.

«В этом учреждении находились выпускники интернатов и детских домов. Они были абсолютно адекватными. Но чиновники заперли их в этих ужасных условиях, чтобы не давать им жильё», — рассказывает Арслан.

Похоже, абсолютно адекватными «детей» считал не только он, но и врачи-психиатры. Ведь этим обитателям ПНД позволялось относительно свободно перемещаться, их не глушили лекарствами. И главное — их использовали как рабочую силу. Обычным пациентам этого никогда не доверили бы, о чём будет ниже. Как именно сирот оформляли в учреждение — доподлинно неизвестно, но этому точно способствовало отсутствие родных.

«Если такой человек пропадёт, никто не заметит», — поясняет Арслан.

Сирот привлекали к самой тяжёлой и грязной работе: менять постельное бельё, убирать туалеты. Они же должны переодевать пациентов, которые ходят под себя.

Вместо оплаты — случайные подачки, вроде упомянутой еды, украденной врачами у пациентов, либо то, что они вынуждены красть сами — ведь им не выдают даже средств гигиены. «Детям» приходится забирать себе чужие обмылки и остатки зубной пасты, когда кто-то выписывается.

Во время пребывания собеседника turkmen.news в ПНД в 2021 году там было четверо таких сирот. Никакой жизни за пределами специализированных учреждений они не видели. Один, по имени Тимур, к тому моменту находился в лебапском диспансере уже дольше 12 лет. Его перевели туда сразу же после выпуска из школы-интерната №2 Туркменабада. У Тимура были очевидные проблемы с физическим здоровьем — большая паховая грыжа, но медицинской помощи он не получал.

«Думаю, в женском отделении и в других аналогичных учреждениях тоже есть такие дети, которым просто сломали жизнь, — рассуждает Арслан. — Я очень хорошо запомнил одного мальчика восемнадцати лет. Он поделился со мной своей мечтой: выбраться оттуда, отучиться. Я очень хотел ему помочь, чтобы он не закончил свою жизнь, как Тимур, но что я мог сделать? Я уверен, что он до сих пор там, мне очень больно и обидно за него».

Пациенты проводят в палатах 99 процентов своего времени, и это не преувеличение. Им разрешают выходить лишь трижды в день: на завтрак, обед и ужин. На каждый выход отводится всего по пять минут.

«Когда в первый день я начал требовать, чтобы меня отпустили, потому что я здоровый человек, то шесть работников повалили меня на землю и привязали к кровати. Я как можно спокойнее стал говорить им о своих правах, требовать их соблюдения. Тогда ко мне подошла медсестра и сказала: видишь того человека? Мы сейчас сделаем тебе укол — ты станешь таким же. Она угрожала мне, что сделает из меня овощ», — вспоминает Арслан.

Его поместили в ПНД лечиться от гомосексуальности. Так как это сексуальная ориентация и она не является расстройством, то и лечения никакого быть не может, благодаря чему мужчину хотя бы ничем не накачивали. Остальные же пациенты в основном получали «Аминазин» (хлорпромазин). Это первый в истории нейролептик — по сравнению с современными препаратами он имеет намного больше побочных действий и противопоказаний. К числу последних относятся том числе личностные расстройства, депрессия и другие диагнозы, с которыми как раз и можно оказаться в ПНД.

Из-за хлорпромазина пациенты были такими вялыми, что с ними невозможно было даже просто поговорить. Вдобавок разговаривать в палате ещё и запрещалось, впрочем — как и сидеть и двигаться. Хороший пациент должен был всё время лежать и спать. За «непослушание» опять-таки могли наказать.

«Когда я приехал, то увидел парня, который сидел на кровати в смирительной рубашке. Тимур рассказал мне, что его связали из-за того, что он чесался», — говорит собеседник turkmen.news.

А чесаться есть от чего. В 2019 году пациентам лебапского ПНД разрешали мыться лишь раз в неделю. За ту неделю, что в 2021 году провёл там Арслан, в душ он не попал ни разу. Только видел, как туда выводили женщин: все они были в платьях, с обритыми головами. Это, вероятно, была мера против вшей, клопов и других кровососущих насекомых, которые постоянно кусают пациентов.

«Одну женщину, которая, прошу прощения, обкакалась, вели мыться, а медсестра на неё кричала», — вспоминает Арслан.

Но крики и даже связывания — не самые жестокие издевательства, которым люди подвергаются в ПНД.

С самим Арсланом лебапские психиатры общались мало: вероятно, брезговали из-за его ориентации. Но эта причина, а также короткий срок их власти над ним уберегли его от тех унижений и жестокого обращения, которым они подвергали остальных.

С «детьми» они вели себя, как с рабами. Как-то одна из врачей разулась и закинула ноги на стол. Она подозвала молодого парня, сироту, и потребовала, чтобы он сделал ей массаж. Юноше пришлось час или два сидеть и мять её ноги.

Упивались властью и медсёстры. Арслан вспоминает: вечером, когда все уже легли спать, медсестра подозвала к себе пациента. Она спрашивала, почему его поместили в ПНД, но интересовалась не из сочувствия. Она сама для себя вслух строила версии типа: в каких неприличных отношениях могли состоять члены его семьи и сам этот пациент. Так она развлекалась, проводя время.

Этому парню явно было плохо, требовалась настоящая помощь; он часто кричал.

«Однажды у меня на глазах… В общем, там стояло ведро, куда люди ходят по-маленькому между выходами в туалет. Оно уже было с мочой. Из-за того что этот парень, по мнению медсестры, шумел, она заставила его… всё выпить. Он пил, и было видно, что с ним так поступают не впервые».

Арслан не может вспомнить ни одного сочувствующего или даже просто нейтрального сотрудника.

«Вот приходит какая-нибудь женщина, которая выглядит доброй и милой. Ты думаешь: может, она будет нормальной… Но нет: они все оказывались одна хуже другой. У некоторых врачей там проблемы с головой. Они могли просто сидеть, смотреть в стену и что-то бубнить. Я думал: Господи, кого здесь на самом деле нужно лечить?!»

Из-за преследования в Туркменистане ЛГБТ-людей Арслан побывал не в одном, а в трёх учреждениях, где его «лечили» от его ориентации либо наказывали за неё. Из лебапского ПНД его выпустили быстро: комиссия заключила, что он «выздоровел». Вскоре молодого человека забрали в армию, где он успел спокойно отслужить три месяца. Но затем командиры узнали о его ориентации, и Арслана отправили в психиатрическое отделение военного госпиталя в Ашхабаде.

«Кормили там намного лучше. Могли дать виноградинку, огурцы-помидоры. Правда, на завтрак была манная каша с личинками; но ещё давали творог, иногда — печенье, кисель или сок. Ремонт тоже был получше», — говорит мужчина.

Отношение сотрудников военного учреждения к пациентам тоже было намного лояльнее, хотя этичным его назвать вряд ли возможно. Например, одна медсестра рассказала всем об ориентации мужчины. После этого другие пациенты его избегали и не садились с ним за один стол. С другой стороны, находились сотрудники, которые в частных беседах выказывали понимание, говорили, что гомосексуальность не заболевание.

Арслан связывает разницу условий с тем, что к военной психиатрии приковано намного больше внимания. Она находится в столице, туда регулярно попадают солдаты после неудавшихся попыток суицида, приходят проверки. Сам он провёл в этом учреждении 50 дней. Военным психиатрам тоже не от чего было лечить мужчину, но их заключение отличалось от составленного их гражданскими коллегами. В нём было указано, что Арслан буйный, склонен к дракам и так далее — с этими характеристиками его выпустили и освободили от дальнейшей службы.

Но до всего этого была ещё и зона, где мужчина провёл 11 месяцев по статье о «мужеложестве». Эту часть воспоминаний turkmen.news уже публиковал. И даже сравнивая лебапский ПНД с колонией, мужчина делает выбор не в пользу «лечебного» учреждения.

«Что в этой психиатрии творилось, я не видел такого даже в тюрьме», — говорит Арслан.

Хотя он покинул ПНД спустя неделю, многие люди проводят в описанных условиях месяцы и годы.

«Я не знаю, насколько родственники пациентов в курсе того, в каких условиях содержат их близких. Когда они приезжают, то в палаты их не пускают. Но, мне кажется, многие понимают, что творится в этом здании, ведь и оно само буквально разваливается. Возможно, некоторые «сдают» ненужных родственников сюда как мусор, а сами забирают их пенсии. Возможно, есть те, кто жалуется, но не может ничего добиться. Утверждать я ничего не могу. Когда я вышел оттуда, мне самому хотелось пожаловаться, но я не знал, куда идти и к кому обратиться. Поэтому я просто тихо ушёл. Но я надеюсь, что однажды туда придёт проверка, после чего пациентов начнут кормить, а детей выпускать», — заключает Арслан.