Выходя замуж за Месгена Акмаммедова, жительница Байрамали по имени Джерен надеялась, что он станет достойным супругом ей и отеческой фигурой для её дочки от первого брака. Чтобы сохранить семью, Джерен терпела совершаемое со стороны мужа насилие, которое началось сразу после свадьбы. Но затем случилось то, чего она не могла представить и в ночных кошмарах: мужчина подверг насилию и девочку. Та пыталась покончить с собой. Мать много раз обращалась в полицию и прокуратуру, в том числе с результатами медэкспертизы, но дело прикрывают влиятельные покровители мужа. Тот связан с силовыми структурами. Turkmen.news рассказывает эту тяжёлую историю в подробностях, потому что огласка и шанс привлечь внимание Гурбангулы и Сердара Бердымухамедовых — единственное, на что сейчас надеются пострадавшие.

В 2024 году жительница Байрамали по имени Джерен (её фамилия и полные данные девочки известны редакции) получила сообщение в Тик-Токе от пользователя под ником Хан. Приняв его за однокурсника своей сестры, она ему ответила, так они стали общаться. Через пару месяцев выяснилось, что женщина обозналась и раньше они с Ханом не были знакомы. Тот, однако, производил впечатление хорошего человека, и Джерен решила познакомиться с ним лично.

Вскоре тот отправил сватов, и женщина их приняла. Она находилась в разводе и жила вместе с 11-летней дочерью от первого брака. Джерен надеялась, что второй брак сложится счастливо и что в жизни девочки появится человек, который заменит ей отца.

Но надежды её не просто не оправдались, а были жестоко растоптаны.

«Уже с самого начала совместной жизни мне подумалось, что у него есть какие-то проблемы с психикой, — описывает Джерен отношения с новым мужем. — Проявилось это во время интимных отношений: всё происходило не традиционно, не как принято, а в извращённой форме».

История этой женщины прозвучала в эфире туркменского блогера и активиста Нурмухаммеда Аннаева. Героиня не показывает лица, и хотя многие в Байрамали её уже узнают, она хочет избежать лишнего внимания к девочке. Но вот полные данные человека, от которого они обе пострадали, требуют, по её мнению, огласки: назвавший себя Ханом, на самом деле является Месгеном Акмаммедовым из Безмеинского этрапа Ашхабада.

Извращённые действия Акмаммедова также имеют свое название — это грубое сексуальное проникновение, приводящее к разрывам тканей. Женщина говорит: «Он не оставил на моём теле живого места, всё рвал до крови».

Травмы не являлись случайностью, ибо подобное повторялось неоднократно. И вряд ли они объяснялись недостатком опыта — Акмаммедов, как выяснилось впоследствии, занимался аналогичными действиями с другими женщинами и до брака, и уже находясь в нём.

С одной из подруг мужа Джерен позднее удалось поговорить, и ей показалось, что та участвовала в подобной практике добровольно. Ещё про одну девушку известно, что её Акмаммедов изнасиловал, а другой представлялся свободным, когда уже был женат.

Обо всём этом Джерен узнала гораздо позже. После первого случая совершенного над ней насилия она прогнала Акмаммедова. «Три-четыре месяца его не было. Потом появился снова: каялся, извинялся, обещал, что больше так не будет, слёзно умолял принять его. Клялся могилой своей матери», — вспоминает Джерен. Мужчина также пообещал не употреблять спиртного, списывая своё поведение на действие алкоголя.

Джерен поверила и приняла его назад. Она не собиралась отказываться от близости с мужем, но на грубость, боль и травмы категорически не соглашалась. Более того, она ясно дала ему понять, что подобный тип интимных отношений для нее неприемлем. И тем не менее всё снова повторилось.

Джерен с большим трудом рассказывает о пережитом и признаётся: хотя она сразу восприняла это как изнасилование, ей было стыдно официально заявлять в полицию; а когда правда дошла и до других — стало стыдно оставаться в родном Байрамали. Но сейчас женщина решила публично рассказать о том, что происходило в её семье, потому что она добивается справедливости не только в отношении себя, но и дочери.

Поначалу Джерен и не думала, что Акмаммедов может представлять угрозу её ребёнку. «В Байрамали он открыто не демонстрировал свою похотливость к девочке. Ну, обнимет там, поцелует». Такое отношение казалось матери нормальным, тёплым. Затем она осознала, что 11-летняя девочка тоже подверглась сексуализированным действиям.

«Я больше не хотела этого терпеть и обратилась в полицию Байрамали. Приехали полицейские. Дело передали в прокуратуру. Прокуроры подняли шум: мол надо посадить, привлечь, принять меры, — рассказывает женщина. — Прокурор города Байрамали Мырат Мырадов, следователь прокуратуры по имени Ылхам засуетились, провели медэкспертизу».

К счастью, девственная плева девочки оставалась цела (в Туркменистане этому до брака придают большое значение). На теле же самой Джерен зафиксированы синяки, ссадины и прочие следы насильственных действий, так что оснований завести уголовное дело было достаточно. И ему дали ход. Казалось, что и сотрудники прокуратуры заинтересованы восстановить справедливость, причём в отношении всего, что касалось девочки, они делали аккуратно, с соблюдением прав ребёнка.

Друзья Месгена — Ресул Шаханов, Гурбан и другие — а также его старший брат Мейлис Акмаммедов приезжали к Джерен с угрозами и требованиями отозвать заявление, но она не поддавалась. Затем «группа поддержки» насильника подловила прокурора Мырадова на дороге — и дальше неизвестно, что именно с ним произошло: угрозы, подкуп или что-то ещё… Надзорные органы вдруг передумали расследовать дело, а вместо защиты интересов девочки начали звонить в её школу, запрашивать какие-то справки и попутно рассказывать о произошедшем с ней. Наконец, в ноябре 2025 года Джерен получила от прокурора письмо с решением.

«Настоящим сообщаю вам, что уголовное дело в отношении Месгена Акмаммедова было прекращено на том основании, что, хотя в его действиях присутствуют признаки преступления, деяние утратило свою общественную опасность в соответствии со статьёй 72 Уголовного кодекса Туркменистана», — писал Мырадов.

Акмаммедов тем временем опять принялся обивать порог жены и падчерицы, снова умолял о прощении. Убеждал женщину, что на него якобы что-то нашло, обещал исправиться. Приезжали просить за него и его родственники, а также некие авторитетные посредники — для примирения семьи.

И Джерен… снова простила. Пока всё происходило в Байрамали — на её родине и в её доме, Акмаммедов действовал осторожнее. Ему удалось убедить женщину, что он действовал не осознанно, а под влиянием какого-то расстройства, которое, по его словам, можно вылечить, а значит сохранить семью.

«Я, дура безмозглая, поверила и поехала к нему в Ашхабад», — рассказывает Джерен.

Именно в столице, «на его территории», Месген Акмаммедов полностью раскрыл свою истинную сущность. В Ашхабаде он купил две квартиры на своё имя, но, как оказалось, не только за собственные деньги — он убедил Джерен продать ее дом в Байрамали, так как ему не хватало собственных средств на покупку квартир в Ашхабаде. Та дала согласие.

Жену и падчерицу Акмаммедов поначалу привёз в дом №155 в микрорайоне Парахат-4. Квартира оказалась притоном, где устраивались оргии: по словам женщины, некие столичные сотрудники ОУР просили у её мужа ключи, чтобы «привезти своих гостей развлечься». Джерен обнаружила там неизвестные таблетки и трубочки из фольги — было понятно, что там употребляли запрещённые вещества. Женщина заявила мужу, что не собирается жить в этом месте с ребёнком.

Однако это лишь дополнительные штрихи к главному. В итоге мужчина привёз Джерен и девочку в купленную им квартиру в 3-м микрорайоне и там почти сразу повторил насилие над женой. От боли и травм женщина даже не могла передвигаться.

Затем Акмаммедов перевёз «семью» на вторую купленную им квартиру, на бывшую Гоголя, и там уже совершал «развратные действия сексуального характера» с девочкой. Ради благополучия ребёнка turkmen.news останавливается на этой формулировке, использованной матерью, и оставляет обсуждение конкретики квалифицированным психологам и следователям. Джерен отмечает, что плева девочки по-прежнему оставалась целой.

Узнав о произошедшем с дочерью, сама мучаясь от травм, женщина вызвала полицию. Сотрудники Багтыярлыкского этрапа ехали целых три часа. Месген успел позвонить брату, чтобы тот попросил оформить его задержание как нетрезвого. По-видимому, он собирался представить произошедшее, как обычную бытовую ссору. Джерен, в свою очередь, попросила приехавших сотрудников собрать доказательства в обеих квартирах: в первой оставались следы её крови. Также она передала им нож, который держала для защиты от Акмаммедова.

«На следующий день мне звонит некий Бегенч из наркоотдела и спрашивает, где вы, мол, заявление написали, а самой нет. Я тогда ему сказала, чтобы они провели осмотр места происшествия на Гоголя и на квартире в микрорайоне-3, пока [друзья Месгена] не стерли следы насилия… Но этот Бегенч грубо отрезал: не учи нас, что делать», — рассказывает женщина.

В отличие от байрамалийских сотрудников, в Ашхабаде делом Джерен не интересовались с самого начала — ни Бегенч, ни сотрудник ОУР по имени Мекан, которого назначили проводить дознание по делу, ни другие. Её более чем сутки не вызвали ни на допрос, ни на медицинскую экспертизу, пока она сама этого не добилась. В квартирах же провели осмотр и вовсе спустя две недели, когда помощники Месгена навели в них порядок. А ножа, притворялся следователь, никакого не было.

Но самое страшное произошло даже не в Ашхабаде, а когда мать, забрав дочь, вернулась в Байрамали.

Позже с ребёнком общались уже не грубые силовики, а два психолога, два учителя и врач — все женщины. Они проводили психологическую экспертизу.

«Они все наседали на девочку, которая и без того дрожала от страха. Присутствовал при этом и отчим. Они наезжали на неё со словами: говори только правду, иначе мы обо всем расскажем в твоей школе, — описывает Джерен работу «экспертов». — Дочка им в ответ: да говорите везде, мне уже всё равно».

Несмотря на все доказательства, экспертизы, очные ставки и даже проверку на детекторе лжи, дело против Акмаммедова опять свернули.

Кто же такой Месген Акмаммедов, что МВД и прокуратура закрывают глаза на всё, что он совершил и с женщиной, и с её маленькой дочкой, которая была готова наложить на себя руки? Какими такими заслугами или связями козыряет насильник и педофил, что Генеральная прокуратура Туркменистана отделывается формальными отписками в ответ на многочисленные жалобы Джерен на бездействие нижестоящих прокурорских работников? Последний раз подобный ответ, в котором сообщалось, что «указанные факты не нашли подтверждения», женщина получила 18 июня за подписью заместителя генпрокурора Мухамметмырада Сапаргулыева. В чём причина того, что преследованию, допросам Министерства национальной безопасности теперь подвергается не Акмаммедов, а она? Наконец, по какой причине женщина не может добиться даже банального развода с ним?

Мужчина происходит из семьи, которая внешне выглядит уважаемой. Его отец, Ягды Акмаммедов, — известный учитель в микрорайоне «Сорокалетка» Безмеина. Многие его бывшие ученики в настоящее время работают в органах прокуратуры, и Ягды этим всюду похваляется. При этом, по словам Джерен, жестокостью отличается не один его сын, а всё семейство. Как-то они сильно избили свою сестру — золовку Джерен, недовольные одним из её личных решений. Избиение они записали на видео — Месген показывал его жене в назидание. Золовка же предупредила Джерен, чтобы она прятала от её братьев свою дочь.

Работает Месген Акмаммедов главным специалистом хозяйственного управления при Государственной таможенной службе Ашхабада. Через его руки проходят все документы на продукты, экспортируемые из Туркменистана. Но бесплатно ни одна бумага не движется: Месген — один из тех, кто оставляет фрукты гнить в контейнерах, чтобы сделать предпринимателя более податливым и запросить с него за одну только подпись сколько вздумается.

Берёт он взятки и за устройство на работу: по словам Джерен, он лично нанял как минимум трёх-четырёх людей, получив с каждого по 2 тысячи долларов. О его положении и методах она узнала со временем, когда он перестал скрывать перед ней своё истинное лицо.

Самому Месгену по работе тоже приходится тратиться, например, когда нужно ехать в командировку в велаяты. Тогда он нанимает выполнить эту работу других людей. Сам время не тратит, ведь в регионах он не сможет получить от предпринимателей такие взятки, которые он может запросить в Ашхабаде. А после первого уголовного дела Акмаммедову пришлось заплатить 3 тысячи долларов, чтобы спокойно продолжить работу.

Метит мужчина ещё выше. Как сам рассказывал жене, он планирует «купить» место руководителя предприятия «Туркменэкспертиза» Торгово-промышленной палаты Туркменистана. Сейчас его занимает женщина предпенсионного возраста. Акмаммедову предложили застолбить пост за собой за две с половиной «пачки», то есть 25 тысяч долларов.

Помимо насилия и вымогательства взяток, Акмаммедов совершил не одно преступное действие и даже попадал под арест МНБ, но деньги и связи помогали ему всякий раз выкрутиться. Под конец «отношений» мужчина уже открыто хвастался подобными вещами перед женой с целью запугать её и убедить, что она не сможет ничего против него сделать.

Судя по всему, решающими для мужчины являются именно связи. Так, одна из ашхабадских квартир, по словам Джерен, принадлежит некоему сотруднику МНБ. Вспоминает женщина и притон, куда приходили отдыхать ОУРовцы. А про центр отдыха «Гала» в Чули, куда они приезжали отдыхать ещё будучи «семьёй», Акмаммедов рассказывал, что им владеет его друг-нохурец, который пользуется поддержкой одной из дочерей Гурбангулы Бердымухамедова.

Наконец, своим собственным покровителем Акмаммедов называл Гульшат Маммедову — коррумпированного хякима Аркадага, некогда председательницу Меджлиса, то есть второго человека в стране. На члена семьи Маммедовой, по словам Джерен, зарегистрирован и один из номеров мобильного Месгена.

***

«…Потом он стал открыто говорить, что пришел не к её маме, а к ней. Представляете?! Всё это отразилось на психике дочери. Ребёнок до сих пор дрожит, когда на телефоне высвечивается его номер. Донесите эту историю до президента. Наверху есть Всевышний Аллах. Если президент не поможет, то пусть Бог сам их всех накажет. Ведь у каждого есть дети, есть дочери. Пусть Аллах им воздаст всем по их деяниям», — заключает Джерен.

Женщина уже пыталась достучаться до президента Сердара Бердымухамедова. В апреле она оставила комментарий под одной из новостей с просьбой к главе государства обратить внимание на бездействие и произвол прокуратуры Багтыярлыкского этрапа Ашхабада. После этого из полиции Байрамали ей начали звонить, правдами и неправдами заманивать прийти в отдел. А после выхода видео у блогера Аннаева женщину вызвали прокуратуру Ашхабада, где несколько часов допрашивали, осыпали оскорблениями, принуждали подписать протокол, содержание которого не соответствовало её показаниям. Сегодня, 30 июня, Джерен телеграммой снова вызвали в прокуратуру Ашхабада, за несколько часов женщина должна добраться из Байрамали в столицу.

Джерен продолжает надеяться на помощь президента Сердара Бердымухамедова и председателя Халк Маслахаты Гурбангулы Бердымухамедова. Чтобы добиться их внимания, защитить себя и свою дочь от насилия, беззакония и несправедливых наветов, она готова рассказать свою тяжёлую историю всему миру.