Министерство внутренних дел Туркменистана ведёт подробную статистику попыток подростковых самоубийств. Занимаются этим инспекторы шестого отдела Управления уголовного розыска в Ашхабаде и велаятах, ежемесячно предоставляя сведения в Центральный аппарат МВД. В редакцию turkmen.news поступили данные за январь-апрель 2021 и 2022 годов. Из информации следует, что в Туркменистане уровень подросткового суицида выше, чем у соседей, а лидерами статистики являются Лебапский и Балканский велаяты. О конкретных кейсах и причинах суицида — в первом материале turkmen.news, подготовленном на основе большого объема данных, присланных в редакцию источником в одном из силовых ведомств страны.

Если за первые четыре месяца 2021 года в Туркменистане было зарегистрировано 44 попытки подростковых самоубийств, то в этот же период 2022-го их стало 56. Лидером в начале 2021 года являлся Лебапский велаят — 14 случаев. Следом шли Ахалский, Дашогузский и Марыйский велаяты — по 9 случаев в каждом. В Балканском велаяте было зарегистрировано 3 попытки.

В 2022 году наибольшее число зафиксировано уже в Балканском велаяте — 19 случаев. Далее шли Дашогузский (15), Лебапский (9), Марыйский (8), Ахалский (4) велаяты и город Ашхабад (1).

В статистике приводится и гендерная разбивка. Так, в первые четыре месяца 2022 года попытки наложить на себя руки совершили 32 девочки и 24 мальчика, а в аналогичный период 2021 года, наоборот, — 16 девочек и 28 мальчиков.

МВД даже фиксирует методы ухода из жизни: за первые четыре месяца 2022 года 36 человек пытались повеситься (39 человек — за аналогичный период в 2021 году), 17 отравились уксусом (четверо — в 2021 году) и двое — в Мары и Ашхабаде — сбросились с высоты (один — в 2021 году). Отмечается, что не все попытки приводят к летальному исходу, однако процент таких случаев высок — от 67% до 90%.

Хотя статистика МВД достаточно подробная, насколько точно она ведется — непонятно. Например, об апрельском случае падения с высоты в Ашхабаде turkmen.news писал: десятиклассник школы №37 после ссоры с отцом таким способом ушел из жизни. Но в марте того же года в столице произошел аналогичный случай, и о нем turkmen.news также рассказывал. Источники сообщали, что семиклассник элитной школы №7 подвергался травле со стороны одноклассников. И этот случай также вошел в статистику МВД за март, но в апрельских данных его нет. Нестыковки есть и в данных таблицы: например, за отдельные периоды количество тех или иных способов добровольного ухода из жизни оказывается больше или меньше указанного общего числа.

Если экстраполировать данные МВД Туркменистана за первые четыре месяца на весь год, можно предположить около 132 подростковых попыток самоубийства в 2021 году и около 168 — в 2022-м. Для сравнения: МВД Кыргызстана в том же 2021 году насчитало таких попыток 88 — в полтора раза меньше. Обе страны проводили перепись в 2022 году и зафиксировали около 7 миллионов жителей в каждой.

В Узбекистане за 2021-2022 год данных нет, но есть за близкий к ним и тоже ковидный год — 2020-й: зарегистрировано 526 попыток суицида среди несовершеннолетних при населении 38 миллионов человек. В пересчёте на душу населения показатели близки к кыргызстанским. В 10-миллионном Таджикистане их МВД подобную статистику не публикует, а офис детского Омбудсмена сообщает о невысоком уровне подростковых самоубийств: например, за 2022 год там зарегистрировано 69 смертей.

В целом статистика суицидов считается заниженной во всём мире. Из-за табуированности темы самоубийства могут регистрироваться как несчастные случаи, а о попытках даже не сообщаться. Увеличение числа суицидов в Балканском велаяте или у девочек по отношению к мальчикам необязательно свидетельствует о росте распространённости явления — их могли начать более тщательно отслеживать.

После каждого подобного случая сотрудники шестого отдела Управления уголовного розыска проводят работу по установлению причин суицида. На подростка составляется подробная характеристика с фото, проверяется, состоял ли ребенок на учете в полиции и у психиатра, опрашиваются школьные педагоги, проводится беседа с одноклассниками и родителями.

Иногда, как в случае с девятиклассницей одной из школ Ашхабада — Д.А., причины суицида очевидны, и впоследствии обстоятельства произошедшего расследуются прокуратурой.

Весной 2025 года на тот момент 15-летняя девушка попала в больницу с сильными ожогами органов пищеварения. Пострадавшая выпила уксус, но, к счастью, её сумели спасти. Как выяснила полиция, подростка толкнули на отчаянный шаг сексуальные домогательства 49-летнего хозяина дома, в котором девушка и её мать снимали комнату. Муж и отец семейства уже много лет находился на заработках за границей, а его супруга и дочь приехали в столицу из провинции. Дело было передано в прокуратуру, однако чем оно закончилось — неизвестно.

В других подобных случаях причины суицида менее ясны. Так, в начале декабря 2022 года в Ашхабаде покончила жизнь самоубийством 13-летняя М.Г. Родители девочки рассказали, что в последнее время дочь «преследовала чёрная тень, ей было тяжело на душе».

В апреле 2025 года 17-летний житель одного из этрапов Ахалского велаята, О.Т., также ушел из жизни. Сотрудники полиции ни к каким конкретным выводам по поводу причины самоубийства молодого человека не пришли. В деле они отметили лишь тот факт, что отец семейства безработный, а мать и старшая сестра трудятся на невысоких должностях в государственных организациях.

Если причины сведения счётов с жизнью расследованы, то они попадают в отчёт. За начало 2022 года там отмечены такие, как нехватка родительской ласки (3 случая), низкое материальное положение семьи (2 случая), тоска в несчастной семье (1 случай). Среди других причин в отчетной форме предусмотрены беременность, наличие инвалидности, тяжелого физического заболевания, душевного заболевания, но случаев по таким причинам зафиксировано не было.

Очень часто семья погибшего подростка оказывается фактически неполной: отец длительное время находится за рубежом на заработках, либо умер, либо родители в разводе. Это соответствует наблюдениям Всемирной организации здравоохранения, согласно которым тяжёлая утрата увеличивает риск суицидального поведения. Он оказывается выше как у тех, кто переживал вооружённые конфликты, катастрофы или насилие, так и у принадлежащих к уязвимым группам молодых людей — например, ЛГБТ.

А вот уровень дохода напрямую не связан с уровнем самоубийств. В отчёте по миру за 2019 год ВОЗ отмечает, что хотя большинство случаев зафиксировано в странах с низким доходом, показатель на душу населения выше в богатых странах. Он также обычно ниже в регионах с более высоким уровнем религиозности. При этом уровень дохода и религиозность могут влиять не только на личные мотивы и склонность человека к суициду, но также и на отношение к теме со стороны семьи и официальных структур — в частности, на то, будет ли суицид указан в качестве причины смерти.

Нет данных о том, что в школах Туркменистана существуют какие-либо программы по  предотвращению депрессий и суицидов. Стоит заметить, что завучи, представители различных государственных организаций и министерства внутренних дел регулярно проводят с учащимися профилактические беседы на тему морально-нравственного поведения и правонарушений. Однако о ментальном здоровье школьников бесед, как правило, нет.

Хотя в школах работают штатные психологи, часто уровень их образования и профессиональной подготовки не соответствует требованиям. Например, для школьного психолога в Туркменистане вполне нормально передать содержание конфиденциальной беседы с учеником остальному коллективу во время чаепития в учительской. Для детей же школьные психологи — это взрослые люди со статусом педагога, к которым они могут относиться с настороженностью и стараться избегать открывать им душу.

Запретительные меры и строгие беседы часто имеют противоположный эффект. Подростки теряют интерес к учебе; неделями, а то и месяцами они не приходят в школу и часто вовлекаются именно в те занятия, о которых их предупреждали во время профилактических бесед.

Антирекорд посещения школы побили одиннадцатиклассница Ш.Г. и семиклассница Ч.Б., проживающие в одном из пригородов Ашхабада. В 2024/2025 учебном году обе девочки ни разу не приходили на уроки. Причиной они называют отсутствие желания учиться. Мать Ш.Г. скончалась, когда девочка была ещё ребёнком. Отец является инвалидом первой группы. У семиклассницы Ч.Б., наоборот, нет отца, мать безработная. При этом инспектор по делам несовершеннолетних в своем отчёте отмечает, что материальное положение обеих семей нормальное.

Ученик 12-го класса одной из школ Ашхабада — М.Т., также не посещал школу, но в его случае была веская причина: парень в учебное время подрабатывал из-за низкого материального положения семьи. Отец ранее судим, нигде не работает. Мать трудится на технической должности в одном из госучреждений.

Еще несколько примеров. В учебный день весной 2023 года в одном из крупных городов Туркменистана полицейский задержал в парке нескольких одиннадцатиклассников. У ребят оказалась пачка баралгина — аптечного препарата с обезболивающим действием, который в стране часто употребляют для изменения сознания. Примерно так школьники и объяснили, зачем он им понадобился.

Десятиклассница А.А. из Ахалского велаята регулярно пропускала школу. Вдобавок учителя жаловались на её поведение, так что с ней провёл беседу местный инспектор по делам несовершеннолетних. Через некоторое время с девушкой провели уже новую беседу, чтобы выяснить, от кого она в своём юном возрасте забеременела.

16-летнюю Г.Н. и 15-летнюю О.Р. весной 2023 года и вовсе взяли на заметку за занятие проституцией. О девушках доложили начальнику Управления общественной безопасности МВД, подчеркнув, что их «деятельность» противоречит проводимой государством работе по нравственному воспитанию молодёжи.

В Туркменистане «половое сношение с лицом, заведомо не достигшим шестнадцатилетнего возраста», является уголовным преступлением, но об этом в записке начальству даже не упоминается, как нет там и информации о преследовании клиентов несовершеннолетних девушек. Также неясно, разбиралась ли полиция в проблемах, толкнувших школьниц на довольно опасную и общественно порицаемую работу.

Сотни туркменских девушек в возрасте 15-17 лет вместо школы уходили в семейную жизнь со своими возлюбленными и часто — с согласия родителей. В отдельных регионах подобных случаев регистрируется до двух-трех десятков в год, причем как в столице, так и в велаятах. Женихи, как правило, старше невест, но в отдельных случаях являются такими же несовершеннолетними. Сексуальное просвещение в туркменских школах сводится к установке полного воздержания до брака, так что подростки исследуют тему самостоятельно, при этом имея весьма туманное представление как о контрацепции, так и о браке.

Среди подростков, попавших на карандаш полиции, были и те, кто резко менялся в поведении вскоре после смерти близкого родственника. Многие всего-навсего сквернословили или просто гуляли на улице. Возможно, если бы на подобные случаи первыми реагировали не полицейские, а психологи, то разочарования жизнью у подростков могло быть меньше, как меньше и тех, кто буллит сверстников и доводит их до появления суицидальных мыслей.

Подростковые и молодёжные суициды — это и самостоятельная проблема, и часть общей эпидемии суицидов. В упомянутом отчёте ВОЗ за 2019 год Туркменистан и Таджикистан по числу случаев самоубийств среди граждан всех возрастов на 100 000 населения оказались благополучнее Кыргызстана и Узбекистана. Но такова ли ситуация в реальности? ВОЗ считает качество данных из Кыргызстана и Узбекистана высоким, из Туркменистана — средним, а из Таджикистана — низким. В первых двух странах статистику самоубийств регулярно представляют публике, а меры их предотвращения обсуждают СМИ и общественные организации.

В Туркменистане же с 2022 года идёт так называемая эра Возрождения новой эпохи могущественного государства, сменившая «Эпоху могущества и счастья». Громкие девизы мало связаны с реальным уровнем жизни населения, зато подавляют все неудобные обсуждения. Вряд ли какой-то чиновник осмелится публично признать, что из могущественного государства люди добровольно уходят на тот свет и что вместо счастья они могут массово испытывать депрессию.

Между тем методы снижения числа самоубийств, зарекомендовавшие себя в других странах, включают не просто открытый учёт, а скрининги для выявления склонных к суициду людей, тренинги медперсонала и педагогов, образовательные кампании для молодёжи и программы доступной психологической помощи. Однако в Туркменистане суициды — ещё одна проблема, где гласность для чиновников оказывается хуже смерти.