Большинство преступлений в мире связаны с получением выгоды — и Туркменистан не исключение. Однако страна выделяется тем, что преступники здесь чаще присваивают эту выгоду через мошенничество, а не кражи. Об этом говорится в отчёте МВД за 2021-2022 годы из обширного массива данных, переданных turkmen.news источником в одном из силовых ведомств страны. С чем это связано и какие ещё преступления распространены в Туркменистане — в материале turkmen.news.

Собственность, общество, личность, государство — в таком порядке в Туркменистане распределяются «жертвы» преступлений. Почти 40% зарегистрированных дел относятся к экономическим, еще около 30% — к преступлениям против общественной безопасности и здоровья. Это следует из внутреннего отчёта МВД Туркменистана за 2021-2022 годы.

Преступления против собственности лидируют и в мире, но обычно речь идет о кражах. Туркменистан же оказался среди немногих стран, где чужое чаще забирают мошенники, а не воры. В самом деле, зачем красть, если можно убедить человека добровольно расстаться с нажитым — и даже с тем, что взято в долг?

Так, в 2022 году в стране распространилась финансовая пирамида Befree. Чтобы вступить в неё, люди платили по 170 долларов — почти вдвое больше средней зарплаты. Схема была классической, но с местным колоритом. Пирамиду продвигали через популярный мессенджер IMO: мировые соцсети в стране заблокированы, поэтому увидеть отзывы пользователей из других стран невозможно. В рекламе приводились ссылки, якобы подтверждающие надёжность схемы, однако они изначально не работали. Это не насторожило участников: в условиях блокировок сбои воспринимаются как привычное явление.

Не все случаи попадают в статистику, ведь нередко за мошенниками стоят сами силовики. Так, в 2023 году четверо владельцев фур нанялись на подряд к бизнесменам Вепа Тиркишмырадову и Атаджану Реджепову из Марыйского велаята, импортировавшим картофель из Афганистана. В апреле они передали свои грузовики для ввоза в страну очередной партии товара. Но из Афганистана их транспорт уже не вернулся. Имущество на сотни тысяч долларов присвоил афганский партнер бизнесменов в счёт их долга.

Сами Тиркишмырадов и Реджепов не только не пытаются погасить долг и компенсировать ущерб водителям, но и угрожают им за попытки обратиться в МВД, прокуратуру и другие инстанции. Всё выглядит так, что они изначально могли использовать водителей для решения собственных финансовых проблем. Фактически речь идёт о мошенничестве.

Брат Тиркишмырадова — высокопоставленный чиновник МНБ Байрам Гурдов, курирующий как раз границу с Афганистаном. Примечательно, что его дядю, Ровшена Гурдова, задержали на границе в ноябре 2025 года с психоактивными веществами и впоследствии осудили на 11 лет.

С угрозами столкнулись и 174 человека, обманутые жилищными мошенниками в Аркадаге. Такое громкое дело замять не удалось, однако его завели в соседнем этрапе, чтобы не портить репутацию города — детища Гурбангулы Бердымухамедова.

А схема выглядела так. В 2024 году дворец бракосочетаний Аркадага начал активно набирать персонал. Руководство обещало сотрудникам внеочередное получение квартиры в новом городе. В расчете на это 174 человека внесли от 3 до 10 тысяч долларов. Однако ни жилья, ни каких-либо подтверждающих документов они так и не получили.

Когда стало ясно, что руководители попросту обманули всех, полиция начала расследование. До этого хяким города Гульшат Маммедова успела оскорбить пострадавших и даже натравить полицию на них самих.

Мошенничество такого масштаба стало возможным во многом потому, что коррупционные схемы при распределении жилья в Туркменистане — норма. Передача крупных сумм неким влиятельным людям без расписок здесь воспринимается не как наивность, а как стандарт ведения дел. По информации turkmen.news, та же Маммедова квартиры без взяток не распределяет.

Однако не все охотники за чужим имуществом полагаются на доверчивость владельцев. Краж в Туркменистане регистрируется почти столько же, сколько и случаев мошенничества. По данным МВД, в Ашхабаде, а также в Марыйском и Дашогузском велаятах чаще обманывают, тогда как в Ахалском, Балканском и Лебапском — чаще крадут.

Что именно крадут? Высокий уровень бедности толкает людей как на мелкие, так и на откровенно кощунственные преступления.

Так, в 2020 году МНБ пришлось выставить ночную охрану на русском кладбище в Мары: некоторые местные жители снимали ограды и сдавали их на металлолом, чтобы прокормить семьи. Видимо, по схожим причинам четверо безработных жителей Туркменбаши в 2021 году вынесли с местного кладбища 150 кирпичей на сумму 750 манатов (около 38 долларов).

Обносят порой даже учреждения самого МВД. В 2021 году из Дашогузской женской колонии (DZ-E/8) исчезло 70 сплит-систем. Впрочем, это дело, вероятно, квалифицировали как присвоение вверенного имущества: были задержаны 10 подозреваемых, все — сотрудники колонии.

Всего же случаев присвоения за 2021-2022 год полиция зафиксировала примерно в три раза меньше, чем краж. По своей сути такие преступления присвоения близки к нарушениям в сфере государственной службы — теме, которая заслуживает отдельного разбора.

Наконец, разбоев (когда на пострадавшего нападают или угрожают ему) и грабежей (когда имущество отбирают в присутствии владельца или свидетелей) фиксируется на порядок меньше, чем всех перечисленных выше преступлений. Эти деяния связаны с высоким риском для самих преступников. В первом материале по отчёту — о преступлениях против личности — turkmen.news приводил случаи, завершившиеся гибелью жертв и длительными сроками для виновных.

Наконец, большое число преступлений в Туркменистане направлено против общественной безопасности и общественного здоровья. Согласно отчёту МВД, они вторые по численности: в 2021 году их зарегистрировали 1293, в 2022-м — 1377.

Наиболее распространенными в этой категории стали нарушение правил дорожного движения (ПДД) — 413 и 558 случаев, хулиганство — 459 и 431, а также незаконный оборот наркотических и психотропных веществ — 355 и 349.

Хотя нарушения ПДД могут казаться наименее опасными в этом списке, именно их последствия наиболее ощутимы и однозначны. По данным отчета, почти в половине случаев такие нарушения приводили к гибели людей: в 2021 году МВД зафиксировало 201 аварию со смертельным исходом, в 2022-м — уже 279.

При этом пешеходы в Туркменистане рискуют жизнью, даже соблюдая все правила, в светлое время суток. Так, Тангрыгулы Атаев в 2022 году насмерть сбил человека — утром на пешеходном переходе. На тот момент Атаев занимал должность старшего специалиста в «Туркменхимии» и сумел замять дело с помощью взятки. Летом 2025 года он стал исполняющим обязанности председателя госконцерна — фактически министром. Однако уже осенью, после публикации turkmen.news, история о наезде дошла до президента, и Атаева сняли с должности. Было ли возобновлено расследование — неизвестно.

В целом статистика по нарушениям ПДД в Туркменистане почти наверняка занижена. ГАИ регулярно проводит усиления, однако зачастую не ради повышения безопасности на дорогах, а чтобы натрясти взяток. В ряде случаев отпускают даже водителей без прав — а их немало, в том числе из-за абсурдно жёстких ограничений на выдачу водительских удостоверений. Так, женщины не могут получить права до 40 лет, а у студентов их обычно изымают.

По числу зарегистрированных дорожных нарушений лидируют Лебапский и Марыйский велаяты. В 2021 году там соответственно зафиксировали 102 и 98 нарушений, в 2022-м — 117 и 145. В этих же регионах чаще всего фиксируют хулиганство — 98 и 113 случаев в 2021 году, 101 и 108 в 2022-м. На практике статья часто применяется к дракам.

По преступлениям, связанным с оборотом наркотических и психотропных веществ, лидируют Ашхабад и Марыйский велаят. При этом в столице заметно выше доля дел именно о сбыте: около 70-80% от числа дел об обороте. В Марыйском велаяте этот показатель составляет 40-50%. При этом из отчета не до конца ясно, какие именно статьи УК учитывались и включается ли «сбыт» в категорию «незаконного оборота» или для общей статистики их показатели следует суммировать. В зависимости от этого общее число дел по стране может быть около 350 или около 500 в год.

Сбытовую цель силовики нередко приписывают фигурантам практически любых дел, связанных с психоактивными веществами. Полиция и МНБ применяют к подозреваемым пытки, добиваясь признательных показаний. Особенно высок риск для представителей белуджского меньшинства в Марыйском велаяте. Впрочем, и в Ашхабаде, судя по данным, силовики стремятся демонстрировать активную борьбу с наркоторговлей — при этом доходит до гибели людей.

Туркменистан известен многочисленным и жестоким силовым аппаратом, а также крайне высокой долей заключенных — в том числе осужденных по сфабрикованным делам. При этом многие реальные преступления с полным составом либо не регистрируются, либо не расследуются.

Осужденные практически не получают ни мотивации, ни возможностей для исправления. Напротив, система помилований, подменяющая условно-досрочное освобождение, формирует у них представление, что за мошенничество, кражу или хулиганство можно отбыть лишь небольшую часть срока — и выйти на свободу. Именно эти виды преступлений — самые частые в Туркменистане. Подобная практика воспроизводит их по замкнутому кругу.

Чтобы эффективно бороться с этими преступлениями, недостаточно менять методы наказания и перевоспитания. Необходимо избавляться от условий, в которых они возникают — а это бедность, закрытость и глубокая коррумпированность страны.