Как и за год 2024-й, так и за 2025-й Туркменистану присвоено 17 баллов из 100 возможных. Составители отчёта объясняют, что низкий результат Туркменистана, Таджикистана (19 баллов) и России (22 балла) «отражает слабость демократических институтов и высокий уровень репрессий».

С 2012 года, когда была введена нынешняя методология, Туркменистан чаще всего набирал именно 17 баллов, а его высшим достижением были 22 балла в 2016 году, что также очень мало. Последнюю строчку в регионе он держит с 2014 года — тогда его впервые обошёл Узбекистан, который в последние годы получает около 30 баллов. Из-за неизменно слабых показателей Туркменистана Transparency International даже не публикует подробных пояснений в целом по стране.

Составители обращают внимание, что речь идёт о восприятии коррупции, так как правительства намеренно скрывают её объективные проявления. Для расчёта ИВК привлекаются эксперты и предприниматели, которые делятся своей оценкой тринадцати проявлений. Практически с каждым из этих проявлений жители Туркменистана сталкиваются ещё до своего появления на свет и продолжают сталкиваться даже после своего ухода.

Так, в конце 2025 года стало известно о смерти Нурмырата Халмырадова — отца пятерых детей, инвалида I группы. В эфире блогера Талыба Абасова он рассказал о повсеместном взяточничестве, а также о том, что Transparency International называет «преобладанием чиновников, использующих государственную должность для получения личной выгоды без боязни последствий». Ни получить положенные законом льготы, ни решить какие-либо ещё вопросы — даже записать ребёнка в детский сад — Халмырадов не мог: требовались деньги или покровитель.

А после выхода мужчины в эфир сработала не «юридическая защита для лиц, сообщающих о взятках и коррупции», а система их преследования. Многодетного отца и его жену спецслужбы похитили и подвергли пыткам, после чего здоровье инвалида было окончательно подорвано, и вскоре он скончался.

Один из ярких примеров «чрезмерной бюрократизация в государственном секторе, способной создавать дополнительные возможности для коррупции», — институт прописки. Хотя публичные лица Туркменистана настаивают, что прописка используется только для оптимизации работы госорганизации, на практике это ведёт к прямой дискриминации и порождает нелегальные схемы обхода ограничений. К примеру, в Аркадаге в феврале 2026 года сотрудники хякимлика и домоуправлений начали совершать рейды по домам и проверять у жильцов наличие местной прописки, без которой людей вынуждают немедленно съехать из жилья.

В Ашхабаде дискриминация по прописке действует уже десять лет; накануне праздников в столице регулярно ловят, задерживают и даже избивают приезжих из других городов. Без подходящей прописки или компенсирующей её отсутствие взятки могут отказать в приёме даже роженице, находящейся в критическом состоянии; подобные случаи происходили, например, в перинатальном центре «Эне мяхри» в Дашогузском велаяте.

Отдельный класс бюрократических проблем связан с двойным курсом валют: наряду с официальным в 3,5 маната за доллар существует рыночный — около 20 за доллар. Для международных переводов по официальному курсу банки требуют раздутые пакеты документов, которые законным путем бывает невозможно получить. Так, семьи, чьи дети поступили в зарубежные вузы, не могут оплатить учёбу: в банках требуют справки, которые учебные заведения выдают студентам только после оплаты обучения.

Множество документов, в том числе справку о родственниках в трёх поколениях — «уч арка маглумат» , — требуют при устройстве на работу в госсектор, в школы, а порой и в детсады. При этом обширные сведения о чужих семьях дают возможность служащим Министерства национальной безопасности шантажировать простых граждан и должностных лиц. Иностранцы, получающие визы в Туркменистан, также сталкиваются с усложнёнными и непрозрачными процедурами — даже при посещении могил родных.

«Доступ к информации об общественно-политических проблемах и деятельности правительства» в Туркменистане целенаправленно перекрывается. Нургельды Халыков отбыл 4 года в колонии по сфабрикованным обвинениям, а фактически — за отправку в редакцию turkmen.news чужой фотографии о визите в страну миссии ВОЗ во время пандемии, которую власти Туркменистана отрицали. Мужчина продолжает подвергаться преследованиям: он уже год не может выехать из страны по установке МНБ — его выезд якобы противоречит интересам национальной безопасности страны.

Помимо преследований журналистов и информаторов, туркменские спецслужбы перекрывают и технические возможности распространения информации и общественных дискуссий. В стране заблокированы мировые соцсети и СМИ, как и миллионы других онлайн-ресурсов. Наблюдатели в стране различают политические и массовые блокировки — последние, по их мнению, вводят отдельные чиновники в сфере кибербезопасности, чтобы создать спрос на свои же (нелегальные) услуги по их обходу.

Вряд ли можно говорить и о «способности правительства сдерживать коррупцию в государственном секторе». Хотя коррумпированных чиновников регулярно увольняют и иногда арестовывают, сама коррупционная вертикаль остаётся непоколебимой. Доходы от взяток и хищений передаются от низового уровня к более высокому — вплоть до министров и вице-премьеров.

Попытки президента Сердара Бердымухамедова изменить эту систему наталкиваются как на сопротивление «серых кардиналов» в правительстве и президентской администрации, так и на интересы его собственной семьи. В результате в Туркменистане можно говорить об «узурпации власти узким кругом материально заинтересованных лиц».