Пережившие насилие со стороны Месгена Акмаммедова жительница Марыйского велаята Джерен Алтыева и её дочь столкнулись с очередными издевательствами. Именно так выглядит реакция ведомств, которым женщина пожаловалась на бездействие прокуратуры и нарушение конституционных прав. Уполномоченная по правам человека отделалась рекомендацией повторно пожаловаться в Генеральную прокуратуру, а Верховный суд и вовсе спустил вопрос в Марыйский велаят… Это свидетельствует о круговой поруке чиновников самого высокого уровня, к которому принадлежит покровительница Акмаммедова — хяким Аркадага Гульшат Маммедова.

После безуспешного обивания порогов прокуратуры в родном Байрамали, а также Багтыярлыкском этрапе Ашхабада и городе Ашхабаде, дойдя до Генеральной прокуратуры, Джерен написала жалобы на их бездействие в Верховный суд Туркменистана и омбудсмену. Она подробно изложила историю насилия со стороны Месгена Акмаммедова над собой и своей дочерью, историю волокиты и подтасовки в уголовном процессе; рассказала, о чём просит. Письма ушли 10 августа.

В Верховный суд женщина обратилась, реализуя право, которым обладает по закону «Об обжаловании в суд действий государственных органов, общественных объединений, органов местного самоуправления и должностных лиц, нарушающих конституционные права и свободы граждан». В конце письма она изложила свою просьбу: «дать указания соответствующим органам принять меры в связи с преступным деянием сексуального насилия, совершенным М. Акмаммедовым в отношении меня и моей несовершеннолетней дочери».

Согласно названному закону, жалобы должен рассматривать судья в десятидневный срок. По результатам он выносит решение: либо отказывает, либо обязывает соответствующие органы восстановить права гражданина. Но что за судья рассматривал жалобу Джерен, что за решение он вынес — неизвестно. Никакого ответа из Верховного суда она вообще не получила.

Зато 31 августа ей пришло письмо из Генеральной прокуратуры, датированное 25 августа и подписанное и.о. начальника главного следственного управления Арсланом Насыровым. Точнее, и он писал не самой Джерен, а в прокуратуру Марыйского велаята, направив женщине копию. А если быть совсем точными, то Генпрокуратура просто переслала обращение женщины в Мары с коротенькой припиской.

«Направляю на ваше рассмотрение заявление жительницы этрапа Байрамали Марыйского велаята с просьбой принять меры в отношении деяний М. Акмаммедова. Прошу вас провести полное и всестороннее расследование по данному заявлению и предоставить заявителю ответ о его результатах», — вот и всё письмо Насырова. Никакого требования, никакого указания срочности, никакого указания отчитываться по ходу дела перед Генпрокуратурой. Никакого надзора.

По всей видимости, заявление Джерен точно так же до этого просто переслали в Генпрокуратуру из Верховного суда и перестали за ним следить. И самое вероятное: дальше его точно так же бездумно перешлют на уровень Байрамали — в ту самую инстанцию, на которую женщина пожаловалась.

Между тем именно Верховный суд, согласно Уголовно-процессуальному кодексу (УПК) Туркменистана и закону «О суде», ведёт надзор над рассмотрением уголовных дел. Порядок этого надзора описан в главе 47 УПК и утверждает, что Председатель Верховного суда Туркменистана может опротестовать приговор, определение и постановление любого судьи либо суда Туркменистана. Близкие полномочия есть у его заместителей — они могли опротестовать решение судьи Байрамали, согласившегося закрыть дело.

Но вместо исполнения этих полномочий и вместо исполнения закона, требующего от них занять позицию и подписать официальное решение, судьи Верховного суда выбрали другое. Они предпочли не пятнать свои мантии в коррупционном скандале и перебросили мяч обратно прокурорам.

Есть в Туркменистане ещё одно лицо, которое должно помогать гражданам там, где не справилось правосудие. Это уполномоченный по правам человека. В соответствии с законом «Об Омбудсмене»  он наделён широкими полномочиями, например: предложить прокуратуре открыть уголовное дело, поручить провести экспертизу, обратиться в суд с иском о защите нарушенных прав заявителя, рекомендовать проверку того, насколько законно прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела… Всё это необходимо было сделать в отношении Джерен и её дочери, но так и не было сделано.

Обращение Джерен к Яздурсун Гурбанназаровой заняло три страницы. Ответ же, датированный 20 августа, состоит из одного предложения, а сводится всего к одной фразе: «Рекомендуем Вам повторно обратиться в Генеральную прокуратуру Туркменистана».

Представьте: вы как омбудсмен получаете жалобу от женщины, которая рассказывает вам про серию пережитых изнасилований, про попытку самоубийства своей юной дочери, нарушении законов сразу несколькими органами прокуратуры. Даже если вы сомневаетесь в достоверности изложенных фактов, разве они не кажутся вам настолько ужасными, чтобы по меньшей мере инициировать их проверку? Разве этот случай не выглядит как именно то, чем от вас требует заниматься ваша должность?

У ответа «идите снова в Генпрокуратуру» должны быть веские причины. Заметим, что по закону у омбудсмена на ответ есть месяц — и срок может быть продлён до 45 дней, если нужно изучить дополнительные материалы. Но Гурбанназаровой понадобилось на решение всего 10 дней, а материалы из прокуратуры она даже не запрашивала. Значит, её решение связано не с фактической стороной дела, а с политической.

В ответе омбудсмена примечательна ещё одна вещь. Согласно п. 4 ст. 22 соответствующего закона, если жалоба уже рассмотрена, то повторно её можно подавать только с новыми фактами. Формально Гурбанназарова жалобу Джерен рассмотрела. Это значит, что женщине нужно собрать новую порцию отказов из прокуратуры, получить новые унижения и угрозы, прежде чем снова обращаться к Уполномоченной по правам человека в Туркменистане.

Туркменская система правосудия и правозащитные институты не раз показывали свою полную лояльность исполнительной власти, а то и отдельным влиятельным лицам. Однако рассматривая дело Джерен, они продемонстрировали ещё и полную беспринципность. А дело это касается сексуализированного насилия над ней самой и над её дочерью, которое едва не закончилось трагедией.

Хотя экспертизы подтвердили физические травмы Джерен и показания ребёнка, байрамалийская и багтыярлыкская прокуратуры замяли дела. На попытки Джерен обжаловать их бездействие через ашхабадскую и Генеральную прокуратуру она получила ответы о том, что якобы факты «не нашли подтверждения».

Верховный суд и Уполномоченная по правам человека в Туркменистане не стали так откровенно лгать. Вместо этого они малодушно самоустранились от дела, оставив его на откуп Генеральной прокуратуре. Однако даже эти попытки не участвовать в деле аморальны и незаконны.

И подтасовку фактов в органах прокуратуры, и уклонение от своих обязанностей других чиновников объясняет одно: это круговая порука. Сам Месген Акмаммедов занимает ответственную таможенную должность и дружит с разными силовиками, но, что ещё важнее, его покровительницей и, предположительно, родственницей является Гульшат Маммедова. Она руководит городом Аркадагом и является одной из самых влиятельных женщин Туркменистана.

В политике президента Туркменистана Сердара Бердымухамедова, как и в политике его отца, председателя Халк Маслахаты Гурбангулы Бердымухамедова, одной из ведущих тем является защита детства, воспитание здорового и счастливого будущего поколения. На фоне этой политики особенно циничным выглядит то, как высшие чины и государственные инстанции страны покрывают человека, который пытался изнасиловать ребёнка и едва не довёл его до самоубийства. Расследование преступлений Месгена Акмаммедова должны взять под контроль непосредственные главы силовых ведомств.