Сахарная свёкла, выращенная в Марыйском велаяте по президентскому предписанию, неделями лежит под открытым небом у государственных приёмных пунктов. Урожай мокнет, мёрзнет и гниёт: у дехкан отказываются принимать корнеплоды под предлогом «загрязнённости», даже когда партии соответствуют требованиям. Фермеры утверждают, что речь идёт не о качестве, а о коррупционной схеме, позволяющей занижать цену и списывать до 10–15% урожая в брак.

В Туркменистане начинают готовиться к новому аграрному сезону, а перед этим освобождают поля от промежуточных культур — в Марыйском велаяте это сахарная свёкла. Летом президент Сердар Бердымухамедов предписал обеспечить её «щедрый урожай», а на днях, на совещании по сельскому хозяйству, поручил «держать под строгим контролем проведение расчетов с производителями». Выражаясь обычным языком, глава государства прямо сказал: платить дехканам за сданные овощи нужно честно и вовремя.

Но происходит ровно наоборот. Источники turkmen.news в «свекольном» регионе рассказывают, что в ближайшие дни почти весь собранный ими по госзаказу урожай может погибнуть из-за жадности и халатности сотрудников приёмных пунктов. Дехкане привозят им свёклу десятками тонн, но те торгуются, как на базаре.

«Самая большая проблема — очень медленно работает лаборатория. В день принимается всего 3-4 КамАЗа [до 120 тонн], — рассказывает источник. — Требуют, чтобы на корнеплодах не было ни грамма глины. Раньше это не проверяли, ведь люди и так собирают и чистят всё вручную».

Специального оборудования для очистки овощей у дехкан нет, зато как раз на базах оно имеется. Базы же должны отвечать за хранение урожая: дехканам его держать негде, и они везут его сдавать сразу после уборки. Между прочим, за погрузку одного КамАЗа люди вынуждены отдавать по 200-250 манатов, плюс за перевозку урожая к базе — еще 500-600 манатов. Поскольку там свёклу не берут, а везти обратно — дорого и некуда, люди выгружают урожай прямо на землю у баз, оставляя его под открытым небом в надежде, что приёмка всё-таки начнётся.

А под открытым небом даже неприхотливая свёкла портится за считанные дни — и это уже происходит. Урожай заливает дождём и мокрым снегом, затем его схватывает морозом. Когда после этого температура поднимается выше нуля, корнеплоды начинают разлагаться буквально на глазах. В довершение ко всему свёкла лежит без охраны: вдоль дорог бродит скот, поедая сладкие корнеплоды. Урожай, привезённый в разные дни и с разных полей, сваливают вперемешку, так что позже уже невозможно будет установить, где чья продукция.

«У некоторых привезённый урожай уже больше недели гниет. Ночами температура опускается до минусовой. Скоро всё безвозвратно испортится», — констатирует источник.

По его словам, в прошлом году базы не справились с хранением даже принятой свёклы. Несколько недель в округе стоял неприятный запах гниющего и даже уже забродившего овоща. Если государственные приёмные пункты так и не начнут принимать нынешний урожай, дехкане будут вынуждены продавать его по бросовой цене частным оптовикам, многим — просто на корм скотине.

Государственный заказ формально предполагает разделение ответственности: государство обеспечивает средства производства, дехкане — труд. Госструктуры обязаны вовремя предоставить семена, технику и удобрения, а затем принять и оплатить урожай; сельчане — выполнить работы на земле и доставить на базы продукцию установленного качества.

Однако в этой схеме есть негласный третий участник — конкретные сотрудники на местах, для которых государственный план существует параллельно с личным. Их интерес — не только отчитаться по показателям, но и заработать на хлебных должностях. Основной источник такого заработка — дехкане. Семена им нередко выделяют лишь за взятку, технику задерживают, отправляя комбайны сначала на частные поля.

Аналогичная ситуация сложилась и со свёклой: перед посевной сельчан торопили, но необходимые поставки предоставляли с перебоями. Так, карбамидных удобрений выделили лишь 375 килограммов на гектар при нормативной потребности в 800–1000 килограммов. При этом предприятия «Обахызмат» и «Докунхимия» счета уже выставили — и если дехкане не смогут сдать урожай, они останутся не только без дохода, но ещё и с долгами.

Таким образом, дехканам из года в год добавляют работы и понемногу отщипывают от их вознаграждения — при выращивании каждой культуры севооборота. Если раньше на приёмных базах минусовали 10–15% принятого сырья в брак, закрывая собственные потери или перепродавая его на сторону, то теперь от дехкан требуют одновременно и повысить качество продукции, и согласиться с теми же списаниями.

Официально свёклу собрали в Марыйском велаяте с 17 900 гектаров, а общий план в открытых источниках уже не первый год объявляют на уровне 224 тысяч тонн. Принимают её в этом году по 60 тенге за килограмм, то есть по 600 манатов/тонна. Раньше закупочные цены были намного ниже, вплоть до 20 тенге, — их повысили, чтобы стимулировать производство культуры. Урожайность требуют около 20 тонн с гектара.

Сахарная свёкла защищает и улучшает почву, пока поля отдыхают от основной культуры, конкретно — пшеницы. Но ценна она и как отдельный продукт — и не в энциклопедическом смысле, а тоже очень конкретном: в Марыйском велаяте строят сахарный завод, рассчитанный на поступление тех самых 224 тысяч тонн сырья. Но туркменские учёные и экономисты, которые планируют максимально эффективный севооборот и диверсификацию производства никак не могут учесть один фактор: все их планы в реальности разбиваются о коррупцию.